Литература
Вторник, 27.06.2017, 10:20
Приветствую Вас Гость | RSS
 
Главная РегистрацияВход
Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 1117
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » 2016 » Июль » 29 » ГЛАВА IV БАЛЬЗАК, 5-6 части.
16:29
ГЛАВА IV БАЛЬЗАК, 5-6 части.

5

Бальзак часто пользовался словами «тип» и «индивидуальность» для обозначения одного и того же понятия. Действительно, каждого подробно разработанного героя «Человеческой комедии» можно было бы назвать и тем, и другим именем. Тип Бальзак понимал как общественное явление, страсть или нравственное свойство, воплощенное в данном образе. Индивидуальностью он называл все то, что делало» это явление или свойство конкретным персонажем, живым человеком. Тип и индивидуальность были для него двумя сторонами одного творческого процесса, предполагавшего обобщение, с одной стороны, и конкретизацию — с другой.

И здесь он продолжает традиции романистов-историков, видевших в исторических деятелях (представителей общественных групп или партий, —«общее» и «частное», по выражению Виктора Кузена. Присоединяясь к такому пониманию великих людей, Бальзак утверждает, что-то же можно сказать о героях «нравов», т. е. никому не известных, не записанных ни в каких документах людях современности.

Главные герои отличаются от второстепенных тем, что они более обобщены, т. е. своим существованием обязаны больше воображению и мысли, чем наблюдению. Второстепенные персонажи не столь объемны, теснее связаны с эмпирически данным материалом, они ближе к быту, от которого не могут оторваться, и обычно воплощают среду, в которой подвизается главный герой. Это люди в большинстве случаев пошлые, которые своей серостью должны оттенять более исключительных, редкостных по своим нравственным свойствам главных героев. «Из моих женских созданий, — говорит Бальзак о герцогине де Ланже, — это самое крупное. Ни одна женщина (Сен-Жерменского) предместья не может сравниться с ним». Значит, чем меньше сходства, тем художественнее образ; персонаж, который превосходит своим величием все свои модели, всех тех, кого он должен был представить и типизировать, является наиболее совершенным типом. Вот как будто явное противоречие. Но рассмотрим наиболее известных героев Бальзака, и мы обнаружим, что противоречие это — кажущееся.

Люсьен де Рюбампре— представитель журнального мира, так же, впрочем, как и Клод Виньон. Разница между ними в том, что Люсьен — главный герой, а Клод Виньон — второстепенный. Это значит, что Виньон является массой, общим фоном, на котором особенно ярко должен выступать Люсьен, ни на кого не похожий.

Действительно, Люсьен не похож ни на одного из героев «Утраченных иллюзий». Редко кто из них попадает в такое положение. Из всех современных журналистов только один Морис Алуа принужден был сочинять непристойные песенки, чтобы похоронить свою возлюбленную. Редко кто приезжал из провинции в Париж вместе со стареющей аристократической дамой, уезжал обратно на рессорах ее экипажа, писал разносные рецензии на восхищавшие его книги и приходил ночью к своей жертве, чтобы покаяться в собственной подлости. В этом смысле Люсьен, -конечно, исключение. Почему же Бальзак считает его обобщением и типом?

Тот, кто попадает в круги журнализма, неизбежно испытывает «а себе действие обстоятельств и сил, о которых подробно сказано в романе. Это закономерность и необходимость, избежать которую нельзя. Люсьен, может быть, талантлив, как все, или чуть больше других, но честолюбив, легкомыслен и слегка коварен, как все или многие. Но силы, действующие на всех, повлияли на него больше, чем на других, и привели его к катастрофе, особенно -показательной и почти смертельной. Его судьба исключительна, но она типична потому, что является лишь наиболее ярким выражением закономерностей, действующих в данной среде, профессии и обществе.

Люсьен де Рюбам-п-ре, столь непохожий на других журналистов, служащих для него фоном, является типом более ярким, чем они. В нем больше вымысла, потому что обобщение требует больше труда и мысли, чем едва очерченные наброски людей, бегло показанных и не привлекающих к себе-пристального внимания.

Вотрен, герой «Отца Горио», несомненно, личность исключительная. Никому не придет в голову, что все каторжники или большинство их похожи на этого «Наполеона каторги». Каково происхождение этого образа? Заимствовал ли Бальзак для своего любимого -героя черты из биографии Видока, или Куаньяра, или Антельма Коле, или какого-нибудь другого неизвестного истории бандита, в данном случае неважно. Важно только то, что те, у кого Бальзак заимствовал свои материалы, тоже были исключениями, хотя, вероятно, не столь поразительными, как Вотрен. Тем не менее Вотрен тоже, по замыслу Бальзака, является типом. Причины очевидны.

Всякий вор и убийца, всякий, кто нарушает закон столь явным образом, находится в борьбе с обществом. Таких много, — целые толпы, работающие на каторге или -скрывающиеся в трущобах больших городов. Виноваты в этом не только они, но и общество, заставляющее их нарушать законы. Чтобы поставить эту проблему во весь -рост, чтобы показать эту основную, принципиальную несправедливость строя, а вместе с тем следствия, которые эта несправедливость вызывает е судьбе -и нравственности масс, нужно было сделать каторжником незаурядную, редкую личность, человека, который принес бы огромную пользу, если бы занял в обществе подобающее ему место. Обо всем этом открыто говорит сам Бальзак. Следовательно, как личность огромного таланта я поражающей воли, Вотрен, несомненно, исключение. Но его поведение и судьба — необходимое следствие строя, юрисдикции, общественной структуры. Он — жертва общества, вступившая с ним в открытую, осознанную и непримиримую войну, он — наиболее яркое, доведенное до крайней степени выражение страшной закономерности.

Если бы кто-нибудь упрекнул Бальзака в том, что он изобразил человека, в действительности невозможного, то он смог бы отвести этот упрек ссылкой на Куаньяра, Видока или Коле. Но этой ссылкой нельзя было бы доказать типичность Вотрена. Ее можно было бы доказать анализам общества и рассуждением, т. е. теми же средствами, какими был создан этот исключительный и типический образ.

Люсьен де Рюбампре, Вотрен, Растиньяк, Цезарь Биротто, кузина Бетта, любой другой герой любого другого романа Бальзака может быть примером этого неразрывного ^единства исключительности и типичности, потому что типичность у Бальзака определяется не сходством с большинством ,и, следовательно, не пошлостью героя, а общественными закономерностями, в нем проявляющимися. В этом вопросе Стендаль и Бальзак придерживались одинаковых взглядов.

6

В предисловии к «Человеческой комедии» Бальзак пытается обосновать свои литературные взгляды достижениями естественных наук. Он говорит о «единстве строения», вызвавшем знаменитый спор между Кювье и Жоффруа Сент-Илером. Эволюционная теория отнюдь не нова, она восходит к XVII веку, и Бальзак называет Лейбница, Бюффона, Нидема и Шарля Бонне вместе с чистыми мистиками, как Сен-Мартен и Сведенборг. Существует лишь одно животное, все организмы созданы по одному и тому же образцу, и это дает возможность говорить о «прекрасном» законе: «Каждый за себя». Уже в 1842 году Бальзак формулирует теорию «борьбы за жизнь», в которой отражается типично буржуазное отношение к действительности. Эта теория связана с его охранительными политическими взглядами.

«Борьба за жизнь» дополняет «единство строения», так как объясняет развитие и дифференциацию форм органической жизни. Но речь идет также о приспособлении к среде: «Животное — это закон, который получает свою внешнюю форму, или, говоря точнее, различие в своей форме, от той среды, в которой ему суждено развиваться. Следствием этого развития являются зоологические виды».

Разумеется, не только зоологические, потому что Бальзака интересует не животное, а человек и общество. Человек — тоже организм, он тоже находится в постоянной борьбе за жизнь и тоже должен приспособляться к среде. «Общество создает из человека столько различных людей, сколько видов в зоологии, — в зависимости от среды, в которой развивается его деятельность. Различие между солдатом, рабочим, чиновником, адвокатом, бездельником, ученым, государственным деятелем, коммерсантом, моряком, поэтом, бедняком, священником так же значительно, хотя и не так заметно, как различие между волком, львом, ослом, вороной, акулой, тюленем, овцой и т. д. Следовательно, существовали и всегда будут существовать социальные виды, как и виды зоологические».

Бальзак перечисляет профессии, а не классы, так как имеет в виду деятельность, функции, а не производственные отношения, не структуру общества. Эволюционная теория здесь поставлена на службу буржуазному консерватизму и преуспеянию. По существу, Бальзак излагает теорию неравенства и с этой точки зрения пытается изучать общество, в котором происходит «борьба всех против всех».

Но естественнонаучная теория среды, если она и помешала точно формулировать общественную проблему, все же помогла ее поставить. В творческом методе Бальзака изучение персонажа перерастает в изучение среды, и психология смыкается с социологией.

Другой вывод, (вытекающий из того же принципа, — социальный и биологический детерминизм. Индивидуум предопределен своим темпераментом, строением черепа, пищей, климатом, профессией, бытом и социальным строем, к которому он принадлежит. Все это влияет на его способности, нравственные свойства и жизненную судьбу. Детерминирующие обстоятельства ограничены узким кругом непосредственных прямых влияний среды и обстановки, факторами, имеющими естественнонаучный, физиологический характер.

Такой, детерминизм мог -бы -превратиться в обыкновенный фатализм. Человек рождается .преступником, или тупицей, или развратником и двоеженцем. Он зависит от обстоятельств, из-под власти которых выйти не в состоянии по той причине, что ничего, кроме этих обстоятельств, он не знает и знать не может. Таким образом, и общественная борьба сводится к борьбе биологического плана, а тяга к более совершенным нравственным нормам, брожение идей, процессы воспитания и развития являются как бы эпифеноменом, значение которого может быть сведено к нулю.

Френология Галля и физиогномика Лафатера действительно имели фаталистический характер. В скором времени они были отвергнуты наблюдением, но в 30-е и 40-е годы их рассматривали как научное, материалистическое объяснение психологических и социальных проблем. Уверовав в эти теории, Бальзак, однако, сохранил убеждение в неограниченном могуществе человеческой воли: нравственное начало в человеке может преодолеть препятствия, которые ставят на его пути природа и обстоятельства. Шишки черепа н условия быта были для него не только средством объяснения тех или иных явлений действительности: он рассматривал их как препятствие, которое человек должен преодолеть.

Среда не является для Бальзака чем-то однородным. На общем фоне выступают отдельные индивидуальности, воздействующие на окружающую обстановку в том направлении, какое они считают наиболее целесообразным. Фатальный детерминизм распространяется в большей степени на натуры низменные, заключенные в области инстинктов, непреодолимых, неразумных страстей и физических вожделений.

Для Бальзака наибольший интерес представляет личность, вступающая в борьбу с внешними обстоятельствами, следовательно, творческое воздействие ее на среду. Под внешним единообразием так называемой «толпы» таятся возможности ярких индивидуальностей, ведущих -самостоятельную партию в симфонии жизни. Вот почему, несмотря на «зоолопизм» рассуждений, высказанных в предисловии к «Человеческой комедии», творчество Бальзака обладает неизменно «героическим» характером.

Создавая свои типы, Бальзак «всегда определял идею, ими выражаемую, «ли воплощенную в них страсть. И идея, и страсть у него связаны с естественнонаучными теориями, идущими из глубокой древности.

Согласно учению Гиппократа, темперамент определяет характер и поведение человека, а вместе с тем и его господствующую страсть или способность. Та и другая зависят от условий жизни и среды, поскольку условия жизни и среда меняют темперамент. Бальзак, так же как Стендаль, изучая человека, хотел приблизиться к научной несомненности и синтезировать душевный хаос своего персонажа в некоей равнодействующей, не боясь ни упрощения, ни авторского насилия над изображаемой личностью. Поэтому в его психологическом анализе большую роль играет господствующая страсть.

Она существовала еще в классической драматургии и особенно четкое выражение получила в комедии. У Бальзака она является основной пружиной развития действия и, следовательно, конструирует весь роман. Это особенно заметно в романах середины 30-х годов. Вотрен, наблюдающий пансионеров мадам Воке, каждого из них определяет одним словом, содержащим не только их характер, но и интересы, судьбу и возможности. Страсть становится маниакальной. Старик Горио живет в пансионе Воке, где происходят интриги и катастрофы, но ничего не видит и ничем не интересуется, кроме своей страсти. Судьба таких героев ясна. Они обречены: их страсть их погубит. Гранде, терроризировав семью и составив несчастье дочери, умрет у своих сундуков, Горио разорится и погибнет в нищете, Бальтазар Клаэс сожжет свои богатства в тигле, а жена его, также награжденная «страстью» — покорностью мужу, — станет жертвой его мании.

К концу 30-х годов господствующая страсть в типо- творчестве Бальзака утрачивает свою силу, душевная жизнь персонажей становится сложнее, богаче, они живее откликаются на воздействия среды, вступают в более тесное с ней общение и воспринимают ее уроки, под влиянием которых меняют свое отношение к вещам и меняются сами. Они проявляют способность к таким (переживаниям, которых, казалось бы, не может допустить их «мания». Одной господствующей страсти для героя мало. У него бывает их несколько. Стоит сравнить сложную психику кузена Понса, увлекаемого своей гастрономической страстью, со стариком Горио или Гранде, чтобы заметить эту эволюцию. Кузина Бетта, противопоставленная Понсу как персонаж активный персонажу пассивному и как палач жертве, — натура куда сложнее, чем какой-нибудь Клаэс или Гобсек. Правда, Бальзак и в более поздних романах указывает на господствующую страсть персонажей, чтобы сократить экспозицию и заранее определить значение каждой из своих фигур, но псе же психическая динамика теперь привлекает его больше, чем статическая характеристика неподвижного образа, а психический процесс кажется интереснее, 'чем его результат. Такие романы, как «Беатриче», «Провинциальная муза», «Депутат от Арси», заключают образцы глубокого психологического анализа, который трудно было бы найти в романах предыдущего периода.

Просмотров: 65 | Добавил: elSergeevn2011 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Июль 2016  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Друзья сайта
История 

 

Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCozЯндекс.Метрика