Литература
Вторник, 27.06.2017, 10:16
Приветствую Вас Гость | RSS
 
Главная РегистрацияВход
Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 1117
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » 2016 » Июль » 29 » ГЛАВА VII ФЛОБЕР, 7 часть.
17:03
ГЛАВА VII ФЛОБЕР, 7 часть.

7

Рецензируя «Воспитание чувств», Жорж Санд отметила одну из его особенностей — множество действующих лиц. В обычном, традиционном романе в центре стоят два или три персонажа, остальные теснятся на заднем плане, появляясь лишь для того, чтобы помочь главным героям проявить себя, как задумано автором. У Флобера главные герои мало активны, они не руководят действием, а скорее идут по течению. Роман не централизован так, как мог бы этого пожелать Бальзак. В композиционном отношении он не «драматичен». «Захватывающего», сюжетного интереса в нем не найти. Драматический сюжет ему просто не нужен.

Роман как будто исторический, но совсем не в том плане, в каком понимали этот жанр в 20-е годы. Действие не зависит от политических событий. Герой не принимает в них участия, и они мало отражаются на его психологии. Полагая, что все меняется и все остается таким же, как прежде, Флобер не говорил о влиянии революционных событий на общество, не говорил и об этапах в его развитии. Историзм романа заключается в изображении общественной психологии. Флобер говорит об идеологии и интересах общества, о характере мышления, который был до революции, определил ее события и остался таким же после нее. Он изучал не столько движение, сколько топтание на месте. Революция пришла и ушла, ничего не изменив и ничего не вылечив. Таким, образом, этот исторический роман с тем же правом можно было бы назвать романом о современных нравах.

'Флобер не акцентирует те или иные моменты действия, словно не хочет подсказывать читателю, что в романе важно, а что второстепенно. В этом он почти противоположен Бальзаку, который ведет читателей за руку по своему роману и объясняет каждый его поворот. У Флобера действие рассыпано на мелкие эпизоды, которые идут сплошным потоком, без пауз, не разделенные ни объяснениями, ни рассказом о результатах того или иного события. Эпизоды эти ничтожны, и о них как будто можно было бы совсем не говорить. Ссоры, попойки, визиты, бесконечные, ни к чему не ведущие и ничего не изменяющие разговоры... Весь этот житейский хлам, заполняющий сотни страниц, подобран ради максимальной художественной правды.

«В жизни все не так, как в романе», — сказал Бальзак о трагическом конце «Адольфа» Бенжамена Констана. Почти теми же словами Флобер осудил «Грациеллу» Ламартина: покинутые девушки не умирают, а утешаются, — это более обыденно и более горько. Эта концепций жизни и искусства, отражающаяся уже в «Мадам Бовари», получила полное развитие в «Воспитании чувств». Здесь никто не умирает, но никто и не утешается. К последней сцене романа, несмотря на все перемены, все остается на своих местах.

В судьбе Эммы Бовари есть резкие переломы, радикально меняющие ее жизнь, характер ее поступков, колорит существования. В «Воспитании чувств» нет никаких логических толчков, узловых событий, даже катастроф. Все утопает в прозе жизни или в правде жизни, той, какая была создана обществом XIX века. Скудость действия и растянутость его, неподвижность ситуаций, несмотря на их перемены, обусловлены самим замыслом. Флоберу казалось, что в поисках правды он дошел до пределов искусства, что более точной и полной правды искусство вынести не может.

Им овладевали те же сомнения, что и в работе над «Мадам Бовари». Ему казалось, что роман слишком правдив и потому не удовлетворяет законам искусства. Но правда не противоречит искусству, и потому одно другому помешать не может. Очевидно, речь шла о другом. Изображая скуку ежедневного существования, нужно было поднять материал на высоту большой поэзии. Не впал ли автор в бессодержательный эмпиризм, пытаясь передать бессодержательность современной жизни? Не стал ли роман скучным благодаря недостаточно художественному изображению скуки? Или, еще точнее и в полном согласии со взглядами Флобера: достаточно ли правдиво изображена эта скука, чтобы стать понятной для всех поэзией?

Некоторый неуспех романа у читателей смутил Флобера и заставил его усомниться в своей правоте. Но крупнейшие писатели и критики эпохи сразу же высоко оценили роман. И основным оправданием этой формы была «правдивость». Она-то и преодолела традиционные вкусы и заставила эстетически воспринять произведение, столь противоречившее эстетическим условностям эпохи.

Этот психологический роман, как его иногда называл Флобер, обходится без психологического анализа, хотя почти все события показаны сквозь его восприятие. В «Мадам Бовари» десятки страниц посвящены мечтам Эммы и Шарля, размышлениям ее о неудавшейся жизни и т. д. В «Воспитании чувств» вместо рассказа — показ. Этот метод получает теперь чрезвычайное развитие.

В сознании Фредерика движутся вещи, которые проходят перед его взором, и как раз тогда, когда им владеет мысль о мадам Арну и о том, что с ней связано. Эти вещи имеют свой смысл, т. е. получают свой смысл от содержания его сознания. Подробное описание бульвара, по которому он проходит, не имеющее как будто никакого отношения к мадам Арну, неожиданно заканчивается двумя краткими фразами о состоянии его духа, — и читатель понимает, что без бульвара, мужчин и женщин на тротуаре, без кафе и цветов на столиках нельзя было передать содержание сознания Фредерика.

 Иногда поток вещей не соответствует тому, что происходит в душе героя, как, например, в ночном путешествии Луизы Рок к Фредерику, и это несоответствие заражает читателя чувствами героини и объясняет ее трагедию, хотя о ее переживаниях не сказано ни слова.

В первом «Искушении святого Антония» были целые гроздья метафор, самых разнообразных, неожиданных, заимствованных из истории, мифологии, быта, из жизни природы. В «Мадам Бовари» их гораздо меньше, они символизируют состояние духа героини, жизнь Ионвиля, мысли его обитателей. В «Воспитании чувств» метафор почти нет. Их заменяют точные слова, наименования вещей, иногда их очертания и колорит. В описаниях предметов нет ни скрупулезной точности Бальзака, ни символических кадров Золя, ни «галлюцинаций» Верхарна. Это только общий характер зрелища, возникающий из множества мелких деталей, которые бросаются в глаза благодаря освещению или настроению зрителя. Живописная манера в «Воспитании чувств» связана с проблематикой импрессионизма, близкой по своему методологическому смыслу эстетике Флобера, между тем как живопись «Мадам Бовари» и особенно «Саламбо» родственна искусству романтиков с густыми тонами, с игрой светотени, с ничем не смущаемой яркостью колорита.

В «Воспитании чувств» почти исчезает внутренняя речь, так широко использованная в «Мадам Бовари». Очевидно, теперь она" кажется Флоберу слишком интимной, субъективной и нескромной, — во внутренней речи персонажа авторская воля проявляется как насилие над читателем.

Стремясь к большей объективности, Флобер предпочитает вещи словам, хотя бы даже в несобственной прямой речи.

Но зато — и, может быть, отчасти по той же причине— роман изобилует диалогами, которых мало в «Мадам Бовари» и еще меньше в «Саламбо». И тот же принцип, что и в «Мадам Бовари»: чрезвычайно много говорят «герои среды», люди-механизмы, — очевидно, потому, что в словах они вполне могут выразить свои неглубокие мысли, полные собственного интереса и потому ясные, как личная выгода. Фредерик говорит мало, так же как мадам Арну, потому что им трудно, почти невозможно выразить словами то, что хотелось бы передать, а то, что они могут сказать другим, не имеет отношения к содержанию их сознания, к их личности.

495 исправлений, которые Флобер внес в новое издание романа в 1879 году, преследуют те же цели: роман должен не повествовать, а показывать. Вычеркнутые наречия и частицы (в самом деле, однако, потом, все же) устанавливали между эпизодами или состояниями души связь, которая была явным авторским добавлением к объективной действительности. Это было пояснение, вторжение повествователя в реальный мир, в душу персонажа, которая должна предстать читателю в своем первозданном виде, без авторских пояснений. Вычеркивая эти связующие слова, Флобер уничтожал и остатки «внутренней речи». Роман эволюционировал и после своего появления в свет.

Это был последний роман Флобера. «Искушение святого Антония», вышедшее, наконец, в свет после тридцатилетнего труда в своем последнем, третьем, варианте, «Три повести», античная, средневековая и современная, незаконченный «Бувар и Пекюше» продолжают идеи и эстетику, разрабатывавшиеся с такими издержками и достижениями в течение всей жизни. Основной темой двух больших произведений последнего периода была старая мысль — о методе познания мира средствами науки и искусства. «Искушение святого Антония» ставит широчайшие проблемы познания, этики, смысла жизни. Сияющая фигура Иллариона, воплощающего науку, головой упирающаяся в небо, стояла перед Флобером так же, как перед египетским пустынником, внушая уверенность и вдохновляя на непрерывный труд. Бувар и Пекюше, дилетанты науки явно фарсового типа, изображали нечто прямо противоположное — современный, неадекватный объекту, мещанский метод изучения «нечеловеческого», но «пантеистического» мира.

Флобер не любил литературных школ, считая, что школа всегда ограничивает творчество и затемняет взор. Но все же ему пришлось, помимо воли, стать главой литературной школы, названной натурализмом. И самым типичным, «подлинным», настоящим натуралистическим романом было признано «Воспитание чувств». В конце 70-х годов это было ясно всем. Слава, пришедшая с годами, способствовала распространению школы, развивавшейся под знаком Флобера, но руководимой Золя.

Просмотров: 72 | Добавил: elSergeevn2011 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Июль 2016  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Друзья сайта
История 

 

Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCozЯндекс.Метрика