Литература
Пятница, 26.05.2017, 10:32
Приветствую Вас Гость | RSS
 
Главная БлогРегистрацияВход
Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 1114
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » 2012 » Ноябрь » 24 » Октябрь в поэзии Маяковского
22:26
Октябрь в поэзии Маяковского
Октябрь в поэзии Маяковского. Восприняв революцию как первый акт преображения всей жизни, Маяковский ищет среди людей тех, кто оказался бы способен совершить до конца это действо, кому надо подражать. Такой фигурой ему представлялся Ленин, о котором он написал стихотворения «Владимир Ильич» и «Мы не верим!». Смерть вождя революции в 1924 г. стала для Маяковского настоящим потрясением. Работая над поэмой «Владимир Ильич Ленин», он тщательно изучал биографию и труды своего героя, ленинская тема вызрела в нем, стала неизбывной: «Голосует сердце — я писать обязан по мандату долга».
Если в поэме «Человек» поэт уподобляет судьбе Всевышнего свою судьбу, то в поэме о Ленине «житие» ее героя заставляет вспомнить Новый Завет, жизнь и деяния Спасителя. Хотя, конечно же, поэт с гневом отбрасывает даже в сослагательном наклонении мысль про то, что «был он царствен и божествен», и всячески выделяет в Ленине черты «самого земного» человека, напоминая при этом, что «каждый крестьянин Ленина имя в сердце вписал любовней, чем в святцы». Все-таки в сравнение берутся «святцы».
Но сказанное раньше, в стихотворении «Владимир Ильич»: «Я в Ленине мира веру славлю и веру мою» — эхом отзовется обновленческому энтузиазму молодого Маяковского. Образ Ленина — это в представлении поэта идеал революционера и человека новой эпохи. Он выделяет в нем такие качества, как доброта и твердость, распределяя их в отношениях с товарищами и врагами, его принципиальность в политических спорах и решениях.
Развернутый на значительном пространстве поэмы, портрет Ленина представляет собою попытку вписать его в историю. В некоторых местах заметно, как лироэпическое течение поэмы нарушается рационалистически-агитационной хроникой. Слияние искусства и политики происходит в тех наиболее значительных фрагментах, когда в сюжет вплетается личная тема или в очень чувствительной точке сюжета пересекается с нею. Один из таких сюжетных узлов — день Октябрьского восстания.
Все испытанные, а также новые варианты стиховой выразительности призваны поэтом на выполнение задачи написать «капитализма портрет родовой». На фоне ярких подробностей, насыщенных содержанием картин, встречаются строки декларативные, из словаря политпросвета, их поэтическое несовершенство Маяковский ощущал, но он отстаивал право на эксперимент, он прямо и неукоснительно вводил в поэзию политическую лексику, лозунг. Маяковский доказывал необходимость поэтического освоения «неизящных» тем, законность их присутствия в искусстве. В сплаве хроникального эпоса, политики и лирики эта часть закрепляет найденную Маяковским жанровую разновидность — лироэпической политической поэмы.
Всю трудную для восприятия политическую серединную часть поэмы эмоционально вбирает в себя мощный лирический поток, зародившийся в ее начале и половодьем горестных переживаний затопивший финальную главу. Три неровные части поэмы о Ленине сложились так: первая — лирическое вступление и вступление к эпосу, начало «рассказа»; вторая, самая объемная, и есть эпос, «рассказ»; третья часть — похороны Ленина — реквием.
Поэма «Хорошо!» написана к 10-летию Октября. «Действие» ее начинается со 2-й главы, после лирического вступления, дающего замечательный образ времени. Поэт избирает для нее труднейшую форму полифонического диалога, чтобы показать настроения массы людей, главным образом крестьянской, переодетой в солдатские шинели. Маяковский проявляет себя мастером создания «портрета» обретающей сознание революционной массы, в этом его поэтическое открытие.
Замечательно сатирическое изображение деятелей Временного правительства. Конечно, Маяковский не мог, да и не имел в виду показать всю расстановку сил перед Октябрем, но помимо Керенского, Милюкова и Кусковой, представляющих силы эсеровско-кадетского толка, он все-таки показывает и еще одну разновидность контрреволюции — уже монархической окраски. Это штабс-капитан Попов, личность более волевая, чем Керенский. Рядом с ним некий адъютант, «профессор, либерал», в ходе диалога с монархистом Поповым раскрывающийся как человек нестойких убеждений.
Маяковский не оставляет идею показать революцию как явление исторически неизбежное и организованное. По контрасту с пьяной болтовней либерала и монархиста в противоположном стане царит деловое напряжение, все слова и распоряжения точны, взвешены. Человек, который информирует о текущих событиях и отдает распоряжения,— собран, деловит, опытен. Скорее всего это профессиональный революционер из народа, прошедший выучку в подполье, в тюрьме или ссылке, в армии под руководством более опытных и старших. Демократическое происхождение подчеркнуто стилистическим штрихом в его речи: «Я, товарищи,— из военной бюры. Кончили заседание тока-тока». Ясно, что так мог сказать недавний рабочий из крестьян или крестьянин, прошедший первую школу революционной работы в армии.
Кульминация первой (условно) части поэмы — 6-я глава, в ней показано взятие Зимнего дворца и победа вооруженного восстания в Петрограде. Это динамичная картина с конкретными подробностями и образами-символами. Однако Маяковский не дает волю патетике, хотя запечатлевает самый исторически важный момент в сюжете. Он начинает и кончает главу подчеркнуто обыденным пейзажем («Дул, как всегда, октябрь ветрами...», «...обычные рельсы вызмеив»), одной лишь строкой закрепляя эпический (и исторический!) признак времени: «Дул, как всегда, октябрь ветрами, как дуют при капитализме» — в первой строфе; с той же начальной строкой, но с другой концовкой: «...гонку свою продолжали трамы уже при социализме» — в последней.
Акцентированная обыденность эпизода низложения и ареста Временного правительства должна подчеркнуть, по мысли поэта, историческую неизбежность и закономерность революционного переворота в России.
В поэтике 6-й главы огромную роль играет смена ритма. Повествовательно спокойный вначале, он тут же, во второй строфе, взрывается частушкой, затем (бегство Керенского) идет толчками и снова повествовательно спокойно — об окружении Зимнего, о Ленине в Смольном... Постоянная смена ритма согласуется с движением сюжета и отражает отношение поэта к происходящему.
Рассказ о революции поэт завершает эпизодом трудового субботника. Эта 8-я глава наиболее агитационна. В стиле агитки написана концовка ее: «Дяденька, что вы делаете тут, столько больших дядей?» — «Что? Социализм: свободный труд свободно собравшихся людей». Упрощенный плакатный показ цели, которой добивалась революция. Стих лишен ассоциативности, напоминает стиль плакатов РОСТА.
В «московских», «бытовых» главах дан как бы социальный разрез общества, выглядит он разнообразно и живописно. В общий ряд персонажей поэт вписывает и себя, вписывает ближайшее реальное окружение («...Лиля, Ося, я и собака Щеник»), рассказывает, как впрягается в салазки, привозит в дом полено дров, «забор разломанный», растапливает печку. Здесь начинается мотив, новый в творчестве Маяковского, новый в нашей поэзии,— мотив патриотизма, подхваченный другими поэтами.
В проникновенных строках поэт скажет, что только «в этой зиме» ему понятна стала «теплота Любовей, дружб и семей», что только в таких условиях «поймешь: нельзя на людей жалеть ни одеяло, ни ласку» и что землю, «с которою вместе мерз, вовек разлюбить нельзя». А две морковин-ки и полполена березовых дров, предназначенные любимой, заболевшей от холода и недоедания; щепотка соли — сестре к Новому году; себе — «кусок конский» — все это трогательные детали уже личного, но и не только личного быта. Личная причастность к происходящему придает особую эмоциональность произведению, и лирическое течение поэмы набирает силу.
Лирическое начало приобретает публицистический характер. В нем звучит вызов тем, кто пребывает в сытости и довольстве и в равнодушном созерцании бедствия народного. Им «из нищей нашей земли» кричит поэт: «Я землю эту люблю». Напоминая о великой боли голодающего Поволжья, о великой беде России, он заявляет: «Но землю, с которой вдвоем голодал,— нельзя никогда забыть!»
Социальный разрез поэмы раскрывает противостояние сил на международной арене и внутри страны, из этого величайшего напряжения рождается вопрос: кто кого? Лирический герой выходит из этой борьбы закаленным бойцом, патриотическое чувство его получает социальную окраску. К концу поэмы возрастает ее публицистический накал — в эпизодах бегства интервентов из Крыма, окончания Гражданской войны.
Картины эти сюжетны, написаны изобретательно, пластично, характерными для поэмы сатирическими красками в изображении врагов революции. Причем в сатире Маяковский избегает гиперболических образов, старается быть ближе к «говору миллионов», употребляет сниженную лексику («На рейде транспорты и транспорточки, драки, крики, ругня, мотня, — бегут добровольцы, задрав порточки,— чистая публика и солдатня»). А иногда достигает эффекта соединением в одной фразе разностильных лексических вариантов («Кадеты — на что уж люди лояльные — толкались локтями, крыли матюгом»). Вздох сожаления, а совсем не иронию вызывают «оторванные от станков и пахот», тоже в «транспортах-галошинах» пустившиеся на поиски иллюзорного счастья вдали от родины... Эта горькая нота у непреклонного Маяковского прозвучала здесь впервые, время, видимо, приглушило некоторые связанные с эмиграцией эмоции.
Бодрый финал поэмы («Я земной шар чуть не весь обошел...»), забегание вперед в показе успехов советской власти могло вызвать и вызывало ироническое отношение в критике. Для читателей новых поколений, как, впрочем, и для немалого числа современников поэта, более убедительным мог показаться ответ, данный Маяковским в стихотворении «Разговор с товарищем Лениным». В этом «разговоре» «не по службе, а по душе», разговоре откровенном, почти интимном, поэт честно «докладывает» о трудностях и недостатках в строительстве новой жизни, признается, что это «работа адовая», что в жизни нашей «много разной дряни и ерунды», что, наконец, «очень много разных мерзавцев ходят по нашей земле и вокруг».
Многочисленные сатирические произведения поэта (стихи, фельетоны, пьесы) говорят о том, что он хорошо видел реальные трудности в достижении целей революции, как видели их А. Платонов, М. Зощенко, М. Булгаков... Но, как человек нетерпеливый, устремленный в будущее, поддавался настроениям победительной эйфории. Ее влияние сказалось в финале поэмы «Хорошо!».
Есть человеческие слабости, которые иногда одновременно проявляются в большой массе народа, и среди слабостей есть такие, которые — в контексте истории — надо просто понять, не пристегивая к ним нравственных оценок. Надо понять и нетерпение людей, измученных лишениями военных лет, послевоенной разрухой, понять их веру в скорейшую обещанную большевиками победу коммунизма, питавшую энтузиазм народа в строительстве новой жизни. Маяковский был так же искренне заражен оптимизмом творца нового, когда изображал некое подобие прекрасного будущего в пьесе «Клоп», когда, подгоняя время, видел «коммуну во весь горизонт», когда, забегая вперед, представлял настоящее в финале поэмы «Хорошо!».
Пользовательский поиск
Просмотров: 1780 | Добавил: $Andrei$ | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Ноябрь 2012  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930
Друзья сайта
История 

 

Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCozЯндекс.Метрика