Литература
Пятница, 26.05.2017, 10:37
Приветствую Вас Гость | RSS
 
Главная Спор «карамзинистов» с «шишковистами»РегистрацияВход
Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 1114
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Спор «карамзинистов» с «шишковистами»

   Языковая реформа Карамзина породила в начале XIX ве­ка исторический спор о судьбах русского литературного язы­ка. Это был спор «архаистов» и «новаторов» — «шишковистов» с  «карамзинистами». В лице адмирала и русского патриота Александра Семеновича Шишкова (1754—1841) Ка­рамзин встретил сильного и благородного противника. 
   Старовер, поклонник языка Ломоносова, Шишков на первый взгляд был классицистом. Но эта точка зрения нуждается в существенных оговорках. В противовес европеизму 
Карамзи­на Шишков выдвинул идею народности литературы — важ­нейший признак  далекого от классицизма романтического мироощущения. Получается, что Шишков тоже примыкал к романтикам, но только не прогрессивного, а консервативно­го  направления.
   В 1803 году Шишков выступил с «Рассуждением о ста­ром и новом слоге российского языка». Он ратовал за воз­вращение литературы к устному народному творчеству, к народному просторечию, к православной 
церковнославян­ской книжности.
   Он упрекал «карамзинистов» в том, что они поддались соблазну европейских революционных лжеучений: «Вместо изображения мыслей своих по принятым издревле правилам и понятиям, многие веки возраставшим и укоренившимся в умах наших, изображаем их по правилам и понятиям чужо­го народа...» Стиль языка он считал приметой идеологичес­кой принадлежности автора.
   Шишкову казалось, что языковая реформа Карамзина не­патриотична и даже антирелигиозна: «Язык есть душа наро­да, зеркало нравов, верный показатель просвещения, не­умолчный свидетель дел.
   Где нет в сердцах веры, там нет в языке благочестия. Где нет любви к отечеству, там язык не изъявляет чувств отече­ственных». А поскольку Карамзин отрицательно отнесся к обилию церковнославянских слов в русском языке, Шишков утверждал, что новшества Карамзина исказили благородную.
   К величественную его простоту. Шишков упрекал Карамзи­на за неумеренное употребление варваризмов (эпоха, гармо­ния, энтузиазм, катастрофа), ему претили неологизмы, его ухо резали искусственные 
слова: настоящность, будущность, начитанность.
   Иногда критика его была меткой и точной. Шишкова воз­мущала уклончивость и эстетическая жеманность в речи Ка­рамзина и «карамзинистов»: он считал, что вместо выраже­ния «когда путешествие сделалось 
потребностью души моей» Можно сказать просто: «когда я полюбил путешествовать»; Изысканную и напичканную перифразами речь «пестрые Толпы сельских ореад сретаются с смуглыми ватагами премыкающихся фараонид» можно заменить всем понятным выражением «деревенским девкам навстречу идут цыганки».
   Справедливы были порицания таких модных в те годы выражений, как «подпирать свое мнение» или «природа ис­кала нам добронравствовать». Шишков и его сторонники делали первые шаги в изуче­нии памятников древнерусской письменности, увлеченно штудировали «Слово о полку Игореве», занимались фольк­лором, выступали за сближение России со славянским ми­ром. Романтические веяния проявлялись и в том, что Шишков признавал необходимость сближения «словенского» слога с простонародным языком.
В споре с Карамзиным он выдвинул веский аргумент об «идиоматичности» каждого языка, о неповторимом своеобра­зии его фразеологических систем, делающих невозможным дословный перевод мысли с одного 
языка на другой. Шиш-Ков писал: «Происхождение слов или сцепление понятий у каждого народа делается своим особливым образом». Русское Идиоматическое выражение «старый хрен», например, при дословном переводе на французский; теряет переносный смысл и «означает токмо самую вещь, а в ме­тафизическом смысле никакого круга знаменования не имеет».
   Следовательно, «каждый народ имеет свой состав речей и свое сцепление понятий». Здесь Шишков подходил к пони­манию неповторимого своеобразия басенного стиля Крылова, использующего национальное 
своеобразие языка. В. Г. Белин­ский тоже говорил потом об «оригинально русских, не пере­даваемых ни на какой язык в мире образах и оборотах» кры-ловских басен.
   В пику карамзинской Шишков предложил свою реформу русского языка: он считал, что недостающие в нашем обихо­де понятия и чувства нужно обозначать новыми словами, об­разованными из корней не французского, а русского и ста­рославянского языков. Вместо карамзинского «влияние» он предлагал «наитие», вместо «развитие» — «прозябение», вместо «актер» — «лицедей», вместо «индивидуальность» — «яйность». Утверждались «мокроступы» вместо «калоши» и «блуждалище» вместо «лабиринт». Большинство его ново­введений в русском языке не прижилось. Шишков был иск­ренним патриотом, но плохим филологом: моряк по своей специальности, он занимался изучением языка на люби­тельском уровне.
   Однако пафос его статей вызвал сочувственное отношение у многих литераторов. И когда Шишков вместе с Г. Р. Дер­жавиным основали литературное общество «Беседа любите­лей российского слова» (1811) с уставом и своим журналом, к этому обществу примкнули П. А. Катенин, И. А. Крылов, а позднее В. К. Кюхельбекер и А. С. Грибоедов. Один из ак­тивных участников «Беседы...» плодовитый драматург А. А. Шаховской в комедии «Новый Стерн» высмеял Карам­зина, а в комедии «Урок кокеткам, или Липецкие воды» в лице «балладника» Фиалкина создал пародийный образ В. А. Жуковского.
   Это вызвало дружный отпор со стороны молодежи, под­держивавшей литературный авторитет Карамзина. Д. В. Даш­ков, П. А. Вяземский, Д. Н. Блудов сочинили несколько остроумных памфлетов в адрес Шаховского и других членов «Беседы...». В «Видении в Арзамасском трактире» Блудов дал кружку юных защитников Карамзина и Жуковского название «Общество безвестных арзамасских литераторов» или попросту «Арзамас». В организационной структуре это­го общества, основанного осенью 1815 года, царил веселый дух пародии на серьезную «Беседу...». В противоположность официальной напыщенности здесь господствовала простота, естественность, открытость, большое место отводилось шутке.
   Пародируя официальный ритуал «Беседы...», при вступ­лении в «Арзамас» каждый должен был прочитать «похваль­ную речь» своему «покойному» предшественнику из числа ныне здравствующих членов «Беседы...» или Российской Академии наук (графу Д. И. Хвостову, С. А. Ширинскому-Шихматову, самому А. С. Шишкову и др.). «Похвальные речи» были формой литературной борьбы: они пародировали высокие жанры, высмеивали стилистическую архаику поэти­ческих произведений беседчиков. На заседаниях общества оттачивались юмористические жанры русской поэзии, велась смелая и решительная борьба со всякого рода официозом, формировался тип независимого, свободного от давления всяких идеологических условностей русского литератора. П. А. Вяземский назвал «Арзамас» школой «литературного товарищества» и взаимного литературного обучения. Обще­ство превратилось в центр литературной жизни и обществен­ной борьбы первой четверти XIX века. У членов «Арзамаса» были свои литературные псевдонимы: Жуковский — Светлана, Пушкин — Сверчок и т. п.

Форма входа
Поиск
Календарь
«  Май 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031
Друзья сайта
История 

 

Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCozЯндекс.Метрика